ГЛАВА 2.

- Уважаемые участники конференции, - ведущий сделал паузу, давая утихнуть глухому шуму двухсот с лишним людей, собравшихся в одном из залов московского «Гранд-Отеля», - наше первое заседание откроет человек, имя которого известно всем, кто занимается прямыми инвестициями в бывшем СССР! Перед вами выступит управляющий директор «Мерсер Груп» в России, глава московского офиса фирмы, член советов директоров...
Человек, которого представляли столь подробным образом, подвинул стул, поднимаясь из президиума, снял тёмно-синий пиджак, повесил его на спинку и подошёл к небольшому подиуму, на котором стоял переносной компьютер с загруженной в него презентацией. Развернув широкие плечи, Сергей без робости оглядел собравшихся. Как всегда, лица мужчин имели вполне стандартный набор выражений: глуповато-наглые у молодых представителей финансового и индустриального мира, угрюмые – на бледно-серых физиономиях менеджеров российских предприятий и напыщенно-важные в случае преисполненных сознания собственной важности заезжих иностранцев.
Женщины на подобных форумах всегда оказывались в меньшинстве, являясь преимущественно корреспондентами, финансовыми директорами предприятий или сотрудницами инвестиционных банков. Как порою случалось, некоторые из них смотрели на директора «Мерсера» с загадочной, почти насмешливой, полуулыбкой. В юном возрасте Сергей от подобных взглядов терялся и начинал искать ранее незамеченные изъяны в одежде или след от кефира на верхней губе. Лишь гораздо позже он понял, что так – улыбаясь, лучшая половина человечества реагирует на приглянувшихся представителей половины второй. И что, если в упомянутой полуулыбке и содержалась какая-то насмешка, то это, скорее, была ирония над самой собою – застигнутой врасплох слишком уж однозначной реакцией на привлекательного самца.
Сергей отхлебнул из стакана с водой и начал выступление:
- Я, разумеется, благодарен ведущему за добрые слова. Но, право, несколько смущён: как-то странно, когда тебя называют «ветераном» прямых инвестиций в возрасте сорока лет!
Молодые банкиры ухмыльнулись: их-то карьера только начиналась и они отнеслись к словам Сергея с покровительственной жалостью тех, у кого всё впереди. Иностранцы одобрительно улыбнулись – парень, видно, учился на Западе и знал, как начинать презентации. Женщины посмотрели на Сергея с ещё более очевидным интересом – в отличие от молодых людей, их упомянутые сорок лет, казалось, вполне устраивали.
- Вдобавок, собственно управлением фондами я начал заниматься каких-то десять лет назад – по историческим меркам, ничтожно короткий срок! Вместе с тем, оглядываясь назад, не могу не вспомнить, что тогда будущие олигархи ещё ходили в малиновых пиджаках, четверть страны голосовала за коммунистов, а половина мечтала эммигрировать куда угодно!
Последовавшие несколько минут Сергей посвятил короткой истории «Мерсер Груп» – одной из крупнейших в фирм по управлению фондами прямых инвестиций. Он рассказал, что двадцать лет назад три отца-основателя группы не стали мучиться поисками имени для вновь создаваемой фирмы. Они просто решили использовать название нью-йоркской гостиницы, где и происходила знаменательная встреча учредителей. Он поведал собравшимся о том, что, собственно, представляют из себя фонды прямых инвестиций по сравнению со, скажем, фондами «портфельными»:
- Как сказал однажды мой хороший знакомый: портфельный инвестор работает головой, прямой же - печенью! Шутки шутками, но принципиальная разница заключается в том, что мы вкладываем деньги наших клиентов в большие пакеты акций тех или иных компаний, которые, как правило, не котируются на фондовых биржах. В отличие от портфельного аналитика, который сидит где-нибудь в Лондоне или Сингапуре и обычно никогда не видит компании, в акции которой инвестирует чужие деньги, мы общаемся с нашими инвестициями в почти ежедневном режиме. Мы вкладываем в них не только средства (в том числе и собственные), но и наши силы, опыт, пот и, извините за громкие слова, кровь!
Произнеся вышеупомянутую фразу, Сергей тут же пожалел: угрюмые лица российских директоров-язвенников впервые за сегодняшнее утро рассцветились ехидными улыбками. Мол, где ты кровь-то, милый мой, видел! Вместе с тем, лица молодых финансистов, наоборот, на мгновение стали сосредоточенно-торжественными – плевавшие на всё мажоры вдруг представили себя кладущими на алтарь бизнеса нечто более ценное, чем новый сотовый телефон или галстук от «Гуччи». Большинство женщин цинично покривили губы: этот дядька, может, и вкладывал кровь и пот, но первого, судя по внешности, у него оставалось вполне достаточно! Глаза некоторых, особенно отчаянных, фемин повлажнели: образ потного симпатяги-финансиста в окрававленной белой сорочке действительно оказался достаточно ярким.
Завершающую часть выступления Сергей посвятил описанию проблем, с которыми ему и коллегам по цеху приходилось сталкиваться, работая в России. Упомянул он о рисках системных – вроде зависимости российской экономики от цен на экспортируемые энергоносители, продажных судей и чиновников-эскпроприаторов. Рассказал и об опасностях более конкретного толка – ворующих директорах, нечестных партнёрах и недобросовестной конкуренции. Закончил же, как всегда, полуанекдотом:
- Прямые инвестиции обычно предусматривают достаточно длительный срок работы с проектом – от трёх до десяти лет! Вместе с тем, как сказал один известный банкир: «Инвестиция – это неудавшаяся спекуляция!» Никогда не рано продать столь полюбившуюся вам компанию со значительной прибылью!
Последовавшие вопросы являлись обычными для подобных конференций. Они, например, включали попытки наиболее наивных участников получить разъяснение до смешного элементарных аспектов индустрии прямых инвестиций. Среди них неизбежно были целые мини-спичи младых банкиров, решивших использовать шанс, чтобы покрасоваться перед собою, сверстниками и, разумеется, сверстницами. Наконец, прозвучали и пара-тройка неизбежных вопросов от иностранных гостей. Последние задавались, как всегда, с чрезвычайно умным видом, но часто являлись по сути идиотскими. Как, например, можно знать, что будет с Россией через десять лет? Знал ли царь в 1913 году, что через каких-то четыре года его вместе с семьёй расстреляют в подвале, а к власти придут отъявленные уголовники и предатели? Или смогло предсказать американское ЦРУ в 1989, что через два года могущественный СССР рассыпется на части под грузом гонки вооружений, Афганской войны, рухнувших цен на нефть и, казалось, забытых межнациональных противоречий? Вместо ответа Сергей рассказал историю:
- Однажды на одном из ужинов, организуемым «Мерсер Груп» для инвесторов, бывший президент США, взяв за локоть, отвёл меня в сторону и с совершенно серьёзным видом спросил: «Как вы думаете, что произойдёт с Ходорковским?» Я опешил! Подумайте только: меня, наёмного менеджера, спрашивал о судьбе сидевшего в тюрьме опального олигарха бывший американский президент, отец президента нынешнего и, судя по его собственным словам, большой друг президента российского!
В конце сессии, когда большинство участников направилось в соседний зал на ланч, а сам Сергей собирался отправиться в офис, к нему подошла высокая симпатичная девушка лет двадцати трёх с прекрасным цветом лица и полными алыми губами.
- Инна Омельяненко, корреспондент «Вестей»! Вы позволите? – она представилась уверенным голосом сознающей свою привлекательность женщины, в принципе не ожидающей отрицательного ответа. Сергей вежливо улыбнулся: несколько минут у него имелись, а на Инну действительно было приятно посмотреть.
- Не для записи: что вы ответили бывшему президенту США по поводу Ходорковского?
- Только давайте договоримся: не для записи! Я сказал: представьте себя на месте президента России! Даже ему, сегодня превратившемуся почти в монарха, когда-нибудь придётся уйти со своего поста. Предположим, к тому времени Ходорковский – бывший владелец нефтяной империи «Юкоса» и один из самых могущественных людей не только России, но и всего мира, выходит на свободу. Заметьте, что при этом выходит далеко не нищим - в фирмах, подобной моему «Мерсеру», у него наверняка лежит многомиллиардная заначка. Как бывший президент России, чувствовали бы вы себя в безопасности, ходя по улицам Москвы, Петербурга или даже Лондона? Зная, что где-то о вас с ненавистью думает миллиардер, просидевший десяток лет в тюрьме, потерявший там не только здоровье, но и шанс по максимуму использовать самый продуктивный период жизни?
- Представила! – лицо Инны стало очень серьёзным. – Считаете, Ходорковский из тюрьмы никогда не выйдет?
Сергей кивнул:
- Или его вскоре помилуют и позволят покинуть Россию! Во что, разумеется, ни вы, ни я не верим! Это сделают только, если у него, например, обнаружится последняя стадия рака! Или неизлечимая форма туберкулёза – самой распространённой, между прочим, болезни российских заключённых. То есть, если президент и его приближённые будут точно уверены – их самый могущественный враг не успеет добраться до них через границы и сотни телохранителей!
- А если он упадёт на колени? Признает вину и вымажет себя грязью?
- Не поможет! По-моему, нынешний президент России не прощает тем, кто когда-либо пошёл против его воли! Или, ещё хуже, позволил себе отозваться о нём с неуважением! Разве что подобное произошло бы по обоюдной договорённости и в политически удачный момент – например, перед выборами!
Инна внимательно посмотрела в светло-голубые глаза Сергея:
- Вы думаете, он боится Ходорковского больше, чем чеченцев?
- Не знаю! – честно ответил тот. – Может, вы и правы! Когда человек каждый месяц получает доклады об очередных провалившихся покушениях на его жизнь, он не может не отдавать себе отчёт в том, что те никогда не остановятся! Что когда-нибудь один из них – потерявший отца, жену или ребёнка – всё же подберётся на расстояние выстрела к столь ненавидимому врагу!
- Ну и разговорчик у нас получился! – невесело усмехнулась Инна. – А что ответил бывший президент США, услышав вашу теоорию?
- Он сказал: «Что ж, боюсь, я больше не смогу пригласить Михаила на своё ранчо!» Потом засмеялся и добавил: «И не потому, сынок, что я разделяю твою теорию! Просто я не верю в раннее помилование, а до его выхода на свободу такой старик вроде меня может и не дожить!»
Инна в задумчивости вновь наклонила набок красивую голову с каштановыми волосами:
- Что ж, очень приятно с вами познакомиться! Ещё раз спасибо за презентацию и интересный разговор!
- Мне тоже было очень приятно! Но помните – не для записи!

***
Как всегда, езда в автомобиле по Тверской служила великим средством демократизации. И олигархи в бронированных Мерседесах, и пролетарии в жалких «копейках» двигались с одной и той же скоростью, намного уступая пешеходам и мчавшимся под ними поездам метро. И те, и другие получали возможность рассмотреть друг друга. И те, и другие друг другу активно не нравились. Но совместное страдание в невыносимых московских пробках невольно сплачивало граждан бывшей супердержавы. Они с одинаковой ненавистью смотрели на автомобили с синими сигналами, порою пытавшиеся пробраться по заветной середине главной улицы страны. Им почти не уступали дорогу, зная, что половина сидевших в машинах с мигалками побоялись бы выяснять отношения на дороге. Сергей – убеждённый и неисправимый киевлянин – в очередной раз подивился тому, как города, подобные Москве и Нью-Йорку, способны притягивать такое количество всё новых и новых жителей, способных закрыть глаза на отравленный воздух и постоянный шум. А также проводить четверть жизни в транспорте и пробираться сквозь толпы ненавидящих друг друга сограждан.
По счастью, водитель служебной «Ауди» Сергея – Иван Леонидович – имел незлобливую и тихую натуру, благодаря которой умудрялся воздерживаться от мата и разговоров на политические и бытовые темы. Пока машина ползла по раскалённому асфальту, Сергей, по своему обыкновению, не терял времени и читал газеты.
Заголовок на первой странице сегодняшнего номера «Купца» - одного из самых популярных и либеральных деловых изданий России - оказался, как всегда, сделан в фирменном стиле издания. Жирные чёрные буквы извещали: «ПРЕЗИДЕНТЫ БОТАЮТ ПО ФЕНЕ». Таким образом анонсировалось содержание передовой статьи, в которой рассказывалось об очередной встрече главного чиновника Российской Федерации с кандидатом в президенты Украины. Таким образом, «Купец» вполне прозрачно намекал на уголовное прошлое официального преемника нынешнего президента Бучмы. Г-н Курникович в годы бесшабашной юности успел дважды угодить за решётку – за хулиганство и разбой. Сергей поморщился – ему, обладателю украинского паспорта, в очередной раз стало стыдно за свою страну. Разумеется, современная история изобиловала примерами того, как первыми лицами становились осуждённые за политические преступления диссиденты. При желании, можно было вспомнить и более далёкие времена, когда в короли, цари и императоры попадали как раз самые жестокие, преступные и беспощадные личности. Эти не гнушались ни откровенными грабежами, ни убийствами, ни изнасилованиями. Но, с раздражением подумал Сергей, мы-то живём в двадцать первом веке! И Украина является частью Европы!
Настроение Сергея мгновенно улучшилось, когда он зашёл в свой офис – прохладный, недавно отремонтированный и обставленный мебелью, подобранной с его непосредственным участием. Здесь он чувствовал себя в безопасности. Здесь его окружали нормальные люди, которых он любил и которым доверял. Проходя мимо стола менеджера офиса – улыбчивой блондинки Светы, он кивнул в ответ на её вопрошающий взгляд. Несмотря на тоскливо нависавшую гору неотложных дел, её вопрос на сегодняшний день являлся самым насущным.
- Как выступили, Сергей Петрович? – поинтересовалась Светлана, поправляя локон светлых волос и расправляя юбку.
- Как смог, Светочка! – вздохнув, ответил он, невольно поглядывая на жёлтые листки с сообщениями о звонивших в его отсутствие: тех хватило бы, чтобы оклеить мавзолей Ленина. – Ну, что там с нашим ужином?
Дело в том, что раз в год «Мерсер» устраивал грандиозное мероприятие для своих инвесторов в одном из городов мира – эдакий булгаковский бал Сатаны. Компания, под управлением которой находились десятки миллиардов долларов, ежегодно получала только в виде платы за это самое управление девятизначные гонорары. Их с лихвой хватало не только на зарплаты и бонусы четырёхсот инвестиционных менеджеров, трудившихся в тридцати офисах по всему миру. Эти денег хватало на примерно такое же количество всяческих помощников, бесчисленные перелёты бизнес-классом, содержание трёх корпоративных самолётов для отцов-основателей, а также оплату лоббистов, журналистов и отставных премьеров. При этом, упомянутые проценты за управление являлись далеко не основным источником дохода. Главные деньги владельцы и работники «Мерсера» получали от участия в прибылях на вложенные средства. Если восемьдесят процентов её отдавали инвесторам многочисленных фондов, то из оставшихся двадцати группа забирала себе процентов двенадцать. Из остальных восьми примерно пять доставалось управляющим фондов, подобных Сергею, а три делились между сотрудниками помладше – так называемыми «вице-президентами». Естественно, заботясь о том, чтобы поток поступающих в управление средств не иссякал, а, напротив, увеличивался, «Мерсер» не жалел средств на свои ежегодные мероприятия. Днём инвесторы имели возможность услышать выступления инвестиционных менеджеров, отчитывавшихся об успехах своих проектов (надо сказать, что группа не потеряла денег ни на одной из трёхсот с лишним сделок за двадцать лет существования). За ужином они внимали речам бывших президентов, премьеров и генеральных секретарей. После чего обычно следовали выступления величайших артистов современности. Разумеется, речь шла не о поп-звёздах - это, с точки зрения отцов-основателей, было бы слишком «мове-тон» - а о скрипачах, пианистах и выдающихся оперных исполнителях.
В этом году владельцы «Мерсера» остановили свой выбор на России. По-прежнему загадочная страна манила неоднозначной славой почившей «империи зла» и запахом суперприбылей, ставшим особенно ощутимым с приходом к власти нового президента, что, в свою очередь, совпало с многократным повышением цен на энергоносители. Дон Арабелло – один из трёх отцов-основателей, смуглый итальянец с густыми чёрными волосами, отвечавший за подготовку ежегодной конференции инвесторов - пояснил свои ожидания следующим образом:
- Сергей, я, конечно, знаю, что по улицам Москвы не ходят медведи! Но наш «царь» в России должен сделать так, чтобы они не просто появились, но ещё и скандировали «Мерсер, Мерсер!» Сынок, ты просто обязан потрясти нас, импотентов декадентского Запада, варварским великолепием! Я хочу видеть горы черепов и озёра водки!
Сергей, разумеется, был отнюдь не в восторге от открывшейся ему преспективы, но хорошо знал: разочаровывать Дона не стоило. Ведь ещё одной обязанностью последнего являлось сообщение известий об увольнении не оправдавшим надеждам суперменеджерам. Не показав виду, он с уверенной улыбкой творца чудес промолвил:
- Дон, не знаю насчёт гор из черепов, но холмы из икры мы обеспечим!
- That’s my boy! («Вот это мой парень!» по англ.) – обнажил белые (и пока свои) зубы Дон в довольной улыбке.
«Чёрт бы тебя побрал!» - тоскливо подумал Сергей, выходя из кабинета, украшенного чёрно-белой фотографией вертолётоносца, на котором молодой Дон служил моряком во время вьетнамской войны.
Практическим итогом упомянутого разговора явился мозговой штурм, предпринятый нашим героем и его московскими сотрудниками. В ходе него обсуждались и отвергались самые различные варианты того, каким образом впечатлить пресыщенных владельцев и инвесторов «Мерсера». Рыбалка на озере Байкал и прогулка на атомной субмарине Северного флота были отвергнуты как чересчур экстремальные. Побывавшие на самом большом пресноводном озере мира дружно решили, что неподражаемые пейзажи и количество пойманой рыбы всё равно никогда не компенсируют мучения, связанные с местным гнусом и прелестями сибирской инфраструктуры. По поводу же субмарин Света озвучила вполне здравый аргумент: ни один из сотни бывших политиков и мультимиллионеров, предполагавших посетить Россию, не имел страховки, которая бы покрыла вполне возможный в ходе подобного путешествия несчастный случай. Не говоря уже о вероятных публичных последствиях их персонального участия в неожиданно пошедшем не тем курсом (в том числе и буквально!) мероприятии.
Предложенное другими посещение Санкт-Петербурга наоборот выглядело слишком уж буржуазно-скучным: в самом деле, каждый из участников конференции вполне смог бы и сам, без суеты, побывать в Эрмитаже и Петергофе. Забраковали и ужин в знаменитом ресторане Останкинской телебашни – жители Москвы оказались решительно недовольны тамошними кухней и качеством обслуживания.
Наконец, всё та же Света предложила чрезвычайно интересную идею – организовать ужин не где-нибудь, а в палатах Кремля. На недоумённый вопрос Сергея – «А кто же нас туда пустит?» – последовал аргументированный рассказ о знакомом отца, работающем комендантом указанного комплекса. Она пояснила, что плохие дороги являлись далеко не единственной вечной проблемой шестой части суши. Что, несмотря на неоднократные повышения денежного довольствия российским военнослужащим во время президенства г-на Рутина, государевы слуги нуждались в лишнем рубле (или долларе) ничуть не менее, чем, скажем сто или двести лет назад. Далее, к своему полному изумлению, Сергей услышал о том, что ужин в эксклюзивном месте, разумеется, стал бы совершенно уникальным мероприятием, но, вместе с тем, далеко не первым и, скорее всего, не последним событием такого рода. Оказалось, что отведать кондовой, но вполне съедобной стряпни президентского повара уже удалось гостям как минимум двух олигархов и одного инвестиционного банка. К тому же, в программу входили не только, собственно, поглощение пищи, но и продолжительная экскурсия по теоретически совершенно закрытым для посторонних палатам давно почивших монархов. Единственными условиями (помимо, разумеется, своевременной оплаты услуг), которые были озвучены комендантом, оказались заблаговременное предоставление приблизительного списка гостей и джентельменское обещание не ломать антикварную мебель и не блевать в огромные вазы Ломоносовского фарфорового завода, украшавшие царские покои. Участники мозговой атаки дружно заржали, услышав о причине необычной просьбы: оказывается, то, чего себе не позволяли даже революционные солдаты в семнадцатом году, совершили гости свадебного пиршества одного из упомянутых олигархов. В общем, последовал обмен расписаниями – ужин «Мерсера» должен был совпасть с очередной поездкой энергичного президента по стране или за её пределы. За определением даты последовала проплата «гарантийного взноса».
- Сергей Петрович! – радостно сообщила Света – Нам даже расписку на официальном бланке выдали! Смотрите!
Сергей с облегчением вздохнул. Бумажка действительно напоминала бухгалтерский документ и даже оказалась снабжена печатью. Дело в том, что накануне у него состоялся интересный разговор с финансовым директором «Мерсер Груп» - Джоном Полтриджем. Тот в весьма категоричной манере потребовал:
- Сергей, я знаю: Дон очень хочет, чтобы ваш кремлёвский обед состоялся! Но послушай и меня, сынок: если от вашего мероприятия хоть немного пахнет тухлой рыбой – брось его! Ты ведь знаешь об акте Сорбейн-Оксли!
Разумеется, наш герой слышал об этом не подразумевающем двойных толкований законе, недавно принятом в США. И конечно же отдавал себе отчёт в том, что при подготовке и проведении проклятого ужина указанный законодательный акт придётся нарушать столь многократно и так цинично, что авторам упомянутого документа, вполне возможно, будет беспричинно икаться во время ланчей в дорогих ресторанчиках у Капитолия.
- Джон, - наконец, твёрдым голосом никогда не дававшего взяток выпускника Гарварда ответил управляющий российским фондом «Мерсера», - даже сами господа Сорбейн и Оксли останутся довольны, решись они проверить нашу деятельность!
- Молодец! – смягчился голос Джона. – И вот ещё, Сергей: мне потребуется отчёт о каждом грёбаном центе! Мне и так не нравится, что вы платите наличными!
- Абсолютно! – всё тем же твёрдым голосом подтвердил Сергей. – А что касается наличных – просто там, в Кремле, пока нет терминала для прокатки кредитной карты! Всё-таки России ещё развиваться и развиваться!
Если бы коммендант Кремля услышал последнюю фразу, он бы, наверное, умер от смеха. Впрочем, терминала для карточек VISA у него действительно не было.
- Сергей Петрович, ещё два вопроса! Можно? – Света прекрасно знала, что шеф не откажет и немножко кокетничала. – Выпивку для ужина нам позволили привезти свою! Сэкономим! Только Вашингтон потребовал, чтобы вина и прочие напитки с ними согласовали! Моему вкусу не доверяют!
- Моему тоже! – пробормотал Сергей. – Что ещё, Светлана?
- Коктейли можно будет подать среди коллекции яиц Фаберже!
- Что ты говоришь! И не боятся? Всё же больше ста миллионов долларов!
- Да нет, владелец не возражал: говорит, люди-то вроде приличные соберутся! Ну, я пойду, а то вы не на меня, а на компьютер смотрите!
Серегей виновато улыбнулся несколько обидевшейся Свете. Действительно, из-за участия в конференции времени катастрофически не хватало. В ближайший час ему предстояло напечатать отчёт по титановой инвестиции «Мерсера», сделать три телефонных звонка, вернуть ещё девять и при этом умудриться перекусить. Вчера он не успел пообедать, едва продержался до вечера и сегодня твёрдо намеревался не допустить той же ошибки.
- Извините! Исправлюсь!
- А вы пойдёте на мероприятие Ольги Пасхавер? – решила воспользоваться ситуацией Светлана. – Помните, вы обещали – там всем участникам дисконтные карты в её салоны будут давать! Скидка пятнадцать процентов!
Сергей вздохнул: отказать Свете в получении заветной карты было бы бесчеловечно и невежливо.
- Пойду, пойду! Только так: вы со мною! Я не знаю, когда они будут давать подарки – в начале или в конце! Если что, я пойду, а вы останетесь! Договорились?