РОМАН С ПЛАСТИДОМ

Мелехов Андрей «Vox Populi». — Харьков: Фолио, 2008.

Новая книга Андрея М. Мелехова — «Vox Populi», — на первый взгляд, вроде бы должна пополнить полку остросюжетных, приключенческих романов и потрафить любителям увлекательной беллетристики. И правда, разных возбуждающих читательский интерес ингредиентов автор насыпал в свой роман с избытком: убийства, стрельба и погони, геополитические интриги и заговоры спецслужб, покушения на жизнь высших государственных лиц и технология подготовки террактов, циничные уловки акул международного капитала и неприглядная изнанка быта олигархов, их жен и любовниц. Обо всем этом Андрей Мелехов пишет точно и вкусно. Достоверность повествования, похоже, обеспечена личным опытом. По слухам, под псевдонимом «Мелехов» скрывается влиятельный российский бизнесмен, с богатой, если судить по демонстрируемому в романе знанию деталей работы профессиональных разведчиков, биографией. Потому-то и складывается впечатление, что, рассказывая, к примеру, о подготовке спецопераций по уничтожению бандформирований чеченских боевиков или планах отчуждения транзитной нефтегазовой системы Украины (Трубы) в частные, хотя и цепко ухватившиеся за главные рули управления государственной машиной руки, автор ничего не фантазирует. А если и преувеличивает, то совсем чуточку.

Это рождает во время чтения некоторых страниц «Vox Populi» довольно шероховатое — словно тебя изнутри почесывают наждаком — чувство. Дело в том, что главная интрига романа завязана вокруг кое-кем проклятых и охаянных, но большинством уже подзабытых событий (кем из-за равнодушия и хронической социальной апатии, иными — загнанными в подполье памяти из-за обманутых надежд) так называемой оранжевой революции. Для Мелехова, что сразу важно подчеркнуть, она не закончилась. То есть и он, как, безусловно, здравомыслящий, хорошо осведомленный и, цитируя одного из героев его книги, принадлежащий к категории асоциальных типов, ”которые с детства скептически относятся ко всему, что им пытаются вдолбить в голову власти”, человек, авансировать веру в «порядочных лидеров нации» не собирается. Как российские и украинские политики научились грабить свои народы, писатель, между прочим, по-хирургически бесстрастно описывает и в своем романе. «Бесстрастно», очевидно, неточное слово. Мелехов как раз «кристально беспринципных негодяев, способных продать родную мать, если бы на нее кто-то позарился», лицемерных хищников и плутократов, с прикормленной им сворой эстрадной, журналистской и прочей челяди, изображает отнюдь не хладнокровно и невозмутимо. Кому-то он, видимо, чисто по-дружески симпатизирует (политик, заслуживший в Украине прозвище «Шоколадный Заяц», выглядит в книге Мелехова мудрым и порядочным человеком, а обидная кличка переходит к лощеному хаму — руководителю администрации российского президента Рутина), кого-то, вроде «уродливого алкоголика Бучмы» или беззастенчиво продвигаемого в его преемники кандидата в президенты «уголовника Курниковича», жгуче ненавидит, иных «представителей истеблишмента» — искренне презирает. Презирает настолько, что не отказывает себе в удовольствии просто физически истребить их в своей книге, как это происходит с продажным, двуличным депутатом с бабьей рожей, готовым торговать родиной хоть оптом, хоть в розницу, — сыном известного диссидента Быковолом. Этот персонаж, давно завербованный спецслужбами, — агент по кличке Маруся, к слову, играет важную роль в сюжете, помогая осуществить грандиозную провокацию, призванную дестабилизировать обстановку в Украине и помочь если не сорвать президентские выборы, то уж точно окоротить оппозицию и употребить действующей власти «силовые методы». Возвращая читателя в не такой уж далекий от нас 2004 год, автор не то что бы сочиняет роман в жанре «альтернативной истории» — он дает версию случившегося, иногда парадоксально объясняя некоторые эпизоды вроде анекдотического обморока глыбы-кандидата в президенты в Ивано-Франковске, когда студент запустил в него яйцом, но чаще — воображая с кошмарной достоверностью ситуации, которых общество счастливо избегло. Взрыв напичканной пластидом Железной Бабы, скульптуры Родины-матери, добродушно прозванной в народе Лаврентьевной, — одна из них. И вовсе не единственная.

Невольно думается, что, разжигая в своем романе шпионские и геополитические страсти, Андрей Мелехов просто использует клапан, легализирующий его личную — гражданскую и интимную — страсть. Он, кажется, и адресует роман в первую очередь не охочему до динамичного экшена и конспирологических допущений, а потому раздраженно пролистывающему страницы с лирическими описаниями природы, анализом психологии действующих лиц, а пуще всего — с философскими размышлениями и иными умствованиями, а, как когда-то писали, вдумчивому, внимательному и, добавим, душевно чуткому читателю. Он жаждет пробудить и ободрить тех, кто в ноябре 2004-го пришел на главную киевскую площадь, чтобы отстоять свое человеческое достоинство. И впал в тоску и уныние, очень скоро перестав отличать «оранжевых» от «бело-голубых». Наверняка к ним обращены пылкие слова одного из героев, что, мол, «такой народ скинет зажравшихся «апельсинщиков» так же решительно, как и зажравшихся бучмистов». Сам автор, умудренный и слишком хорошо, повторим, информированный человек, едва ли разделяет этот пафос. Хотя кто его знает. Как только речь в книге Мелехова заходит о причинах, вызвавших Майдан, и вере в справедливость, которую он всколыхнул, писатель вмиг теряет все свое хладнокровие, рассудительность и ироничную отстраненность. Холодные, изящные, словно сыгранные на флейте фразы сменяет громкая медь неудержимой публицистики. Иногда обычно неукоснительно щепетильный в деталях автор впадает в обличительный раж и леденцовое простодушие, обременяя героев какими-то совсем уж пророческими знаниями. Особенно страдает этим очень милая Мелехову героиня, интеллигентная доктор юридических наук Антонина Никитична, которая еще в 1991 году, пламенно встречая независимость, сулила родным вступление Украины в Европейский Союз, как известно, юридически оформленный лишь в конце 1992 года, а в горячие дни 2004-го, как истинная сивилла, возмущалась тем, что «политик, публично призывавший к расколу страны, воровавший из городской казны и убитый собутыльником на браконьерской охоте, может вдруг превратиться почти в святого». Гнев этот я, кстати, целиком разделяю, вот только этот конкретный выжига и браконьер погиб только в 2007-м.

Но даже подобные оплошности в тексте, заметим, симптоматичны. Автора заносит, но несет-то его экологически чистая энергия. Личная вера в то, что «испохабить бессмертную душу народа» нельзя. И неизбежный и главный вывод из его книги, что «Vox Populi» (глас народа — с латыни, если кто позабыл; напомним и продолжение поговорки: «vox die» — глас божий; за давностью веков между тем позабылось, что в устах первым произнесшего эту реплику философа Сенеки афоризм сей звучал уничижительно, поскольку народ вопил осанну патологическому тирану Нерону) всегда, как ни странно, тише и фальшивее, чем «глас совести». Персональной совести. Поскольку выбирать между ложью и правдой, алчностью и бескорыстием, верой и отступничеством, подлостью и благородством всегда в конце концов приходится самому человеку. Без шпаргалок, без кнута, без наставлений и подсказок. То есть все эти факторы, естественно, к личному решению могут подтолкнуть, но принимают его в одиночку. Возможно, это и не так, но почему-то кажется, что главным героям книги — близнецам Вячеславу и Сергею, кадровому армейскому разведчику и крупному финансисту — автор пожертвовал много собственных качеств. И провел с их помощью лабораторный эксперимент, индивидуальную проверку на вшивость, грубо говоря. Оба они это испытание выдержали, выбрав верность душевному долгу, а не предательство совести. Так, в общем, и подобает поступать персонажам классических приключенческих романов. Только вот у Мелехова ничего сказочного в их поведении нет. Да, в общем, и сам он книгой доказал, что честность и порядочность — покамест вовсе не утопия, сколько бы Рутины, Бучмы, Плющенки и, как клопы, расползшиеся по все более обезумевающей России и оплакивающей свой беспримерный душевный порыв-2004 Украине экс-кэгэбисты (то, что они, впрочем, бывшими не бывают, иллюстрируют перипетии «Vox Populi») не старались убедить нас в обратном.